Интервью: Иосиф Кобзон

– В молодости, когда я начинал петь, давал по два, а то и три сольных концерта в день. Все говорили, что я сумасшедший, это неправильно, даже покойный Леонид Утесов советовал не делать этого. А Козловский Иван Семенович говорил, что такого быть не может. Юра Гуляев сильно удивлялся. Тогда не было фонограмм, и я всем советовал: «А вы попробуйте! Если у вас есть школа, голосовой аппарат от пения не устает, то вам ничто не угрожает». И все стали пробовать.

– Здесь важно себя настроить психологически и профессионально. Неправду говорят, утверждая, что я не устаю. Устаю так же, как и все нормальные люди. Но я настолько увлечен своей профессией, так люблю ее! Когда пою перед залом, питаюсь зрительской энергетикой. Ощущаю ее, она меня держит, поэтому и могу бесконечно долго петь.

– Мои студенты говорят: «Вот я спою две-три песни — и чувствую усталость голоса. Что делать, почему так?» Я отвечаю: «Потому что вы ленитесь, не работаете над своим голосовым аппаратом. А он требует уважения. У вас срываются связки так же, как у спортсмена, который не разогрелся и вышел на беговую дорожку или стал поднимать тяжести. Он сразу рвет себе мышцы. То же самое и с вами происходит. Нужно обязательно готовиться к концерту, распеваться».

– Не могу сказать, что я ортодокс и живу старыми мерками, дело в том, что голосовой аппарат — это живой организм, он требует к себе уважительного профессионального отношения. Вот сейчас я с вами поговорю, потом порепетирую, а затем пойду распеваться перед выступлением. Иногда приходится репетировать часов пять-шесть в день, а потом еще концерт.

– Голос – уникальный инструмент, способный не стареть многие годы, если, конечно, его беречь, за ним постоянно ухаживать. Мне предрекали вокальную смерть еще много лет тому назад. Но, как видите, по сей день пою без фонограмм.

– Когда вселился в свою первую московскую кооперативную квартиру, то соседи поначалу испугались: Кобзон будет орать с утра до ночи. Никогда в жизни дома я рта не раскрывал, никогда никто не слышал, как Кобзон дома распевается. Но я никогда не позволял себе выходить на сцену, не подготовив свой аппарат для работы. Обязательно должен был распеться, физически и дыхательно подготовить себя к работе.

Иосиф Кобзон.

Comments are closed.